Так вот. Сон видела почти 7 лет назад. Я увидела себя в лодке посреди бескрайних вод. Стою на носу, а на корме - двое. Один из них - мой бывший муж ( к тому моменту наши взаимоотношения начали трещать по швам) с шикарным веником из желтых роз (прошу пардону за банальщину еще раз), а рядом с ним - невысокий плечистый и абсолютно незнакомый человек, тоже с цветами, но за их цветовую принадлежность не ручаюсь. Точно не желтые. Мысленно я называю этого человека Капитаном дальнего плаванья. Мой муж (опять-таки бывший) держит букет свой как веник. И чувство такое, будто он не знает, какого, собственно, рожна он тут делает.Это точно передает его состояние перед свадьбой - он женился на мне, не понимая, зачем это ему нужно. И он же меня эдак пафосно вопрошает ( в свойственной автору манере): " С кем из нас двоих ты хочешь быть?"
Я почему-то не могу решиться, не знаю, как будет правильно ответить. И аргументы у моей нерешительности веские, правда, не помню, какие именно. Я отвечаю: " С тем, кто останется в этой лодке", и быстро отворачиваюсь, чтобы не сорваться и не наделать глупостей.
И вдруг я замечаю, что моя лодка - всем лодкам лодка. Изнутри она обычная деревянная, какие были раньше в прокате на лодочных станциях, а снаружи - эдакий ледокол "Челюскин". Причем, действительно ледокол - до воды добрых метров тридцать вниз, а море сплошь покрыто ледяными глыбами, которые, словно масло, режет моя "лодка".
Когда я оборачиваюсь назад, в лодке остается только мой бывший муж. Сам не рад своему "счастью". И дальше я, словно в рапидной съемке, вижу всю нашу с ним совместную жизнь. Рождение дочери и все, до последней мелочи, как перед смертью бывает у некоторых товарищей (типо, "вся жизнь пронеслась в один миг", и тому подобное).
И я оказываюсь в комнате ( я почему-то думаю, что это пространство так или иначе закрыто), без пола, потолка и стен. Посередине ( если она там есть) стоит письменный стол, эдакий СТОЛ, словно сошедший со страниц Конан Дойля или иже с ним викторианского современника. На нем- кипы бумаг, словно кто-то только что напряженно работал.И у стола стоит женщина лет шестидесяти, вся светлая и очень родная. Я тогда поняла, что значит "роднее мамы". Такое, оказывается, бывает на свете, друг Горацио. Я очень четко помню свое эмоциональное состояние, с которым я попала в эту комнату: ПОЛНОЕ, АБСОЛЮТНОЕ опустошение. Точнее, ВЫПОТРОШЕНИЕ. Именно в таком состоянии я пребывала позднее, на момент развода.
Я растратила свой НЗ на этого человека. И вот, эта женщина обняла меня нежно, как дочь, и сказала: "Как же мы все тебя заждались, доченька". Взяла меня за руку, и повела за собой.
Мы словно перешагнули за порог, и очутились в старинном замке. Я впервые поняла значение слова ДОМ. Это было место, в котором чувствовалась память поколений, я словно слышала отпечатки памяти людей, которые жили в этом доме до моего появления. Каждая вещь здесь имела свой смысл и свою историю. Словом, настоящее дворянское гнездо.
Женщина привела меня в комнату, роскошную в своей простоте. Я хорошо помню обстановку. Уверена, что вспомнила бы, увидев наяву. Она сказала мне: "Переоденься в чистое", и указала на платье, лежащее на постели. Платье было очень красивым, простым по крою, и в то же время невероятно элегантным. Оно было цвета слоновой кости, сверху сплошь обшитое кружевом ручной работы. Я испугалась: "Белое платье надевать, разве это хорошо? " Она улыбнулась в ответ: " Оно не совсем белое". И вышла. Я надела платье, оно оказалось не только впору, но и очень к лицу. В нем я вышла во двор, залитый светом. Там собралась вся родня хозяина этого дома. Взрослые смеются какой-то шутке, дети носятся. Среди них - моя дочь. Все очень хорошо и светло по ощущениям.
И вдруг все они собираются вокруг меня в хоровод, и начинают кружиться. Я стою в центре. А за кругом - тот, кому принадлежит сейчас этот дом,хозяин. Я его не вижу, но чувствую, что он-там. И вот, круг начинает распадаться, и я просыпаюсь.
Стоит ли говорить, что я развелась очень скоро? А через месяц я встретила другого человека. Его мать давно умерла к моменту нашей с ним встречи, но, увидев ее портрет на кладбище, я испытала настоящий шок. Даже не знаю, почему меня так трясло и колбасило. Изображенное на портрете лицо было моложе, но у меня почти случилась истерика. Я ее узнала.
Так что такая вот петрушка с укропом. Спасибо за внимание, занавес.
